Неточные совпадения
В свою деревню в ту же пору
Помещик новый прискакал
И столь же строгому разбору
В соседстве повод подавал.
По
имени Владимир Ленской,
С душою прямо геттингенской,
Красавец, в полном цвете лет,
Поклонник Канта и поэт.
Он из Германии туманной
Привез учености плоды:
Вольнолюбивые мечты,
Дух пылкий и довольно странный,
Всегда восторженную речь
И кудри черные до плеч.
Смотря долго на
имена их, он умилился
духом и, вздохнувши, произнес: «Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано! что вы, сердечные мои, поделывали на веку своем? как перебивались?» И глаза его невольно остановились на одной фамилии: это был известный Петр Савельев Неуважай-Корыто, принадлежавший когда-то помещице Коробочке.
В последней строке не было размера, но это, впрочем, ничего: письмо было написано в
духе тогдашнего времени. Никакой подписи тоже не было: ни
имени, ни фамилии, ни даже месяца и числа. В postscriptum [В приписке (лат.).] было только прибавлено, что его собственное сердце должно отгадать писавшую и что на бале у губернатора, имеющем быть завтра, будет присутствовать сам оригинал.
— Что ж, коли он заслуживает презрения! Вы порицаете мое направление, а кто вам сказал, что оно во мне случайно, что оно не вызвано тем самым народным
духом, во
имя которого вы так ратуете?
— Начни, сестра София, во
имя отца и сына и святого
духа, — говорит Лидия, свертывая бумагу трубкой.
— Мы — бога во Христе отрицаемся, человека же — признаем! И был он, Христос, духовен человек, однако — соблазнил его Сатана, и нарек он себя сыном бога и царем правды. А для нас — несть бога, кроме
духа! Мы — не мудрые, мы — простые. Мы так думаем, что истинно мудр тот, кого люди безумным признают, кто отметает все веры, кроме веры в
духа. Только
дух — сам от себя, а все иные боги — от разума, от ухищрений его, и под
именем Христа разум же скрыт, — разум церкви и власти.
— И потом еще картина: сверху простерты две узловатые руки зеленого цвета с красными ногтями, на одной — шесть пальцев, на другой — семь. Внизу пред ними, на коленях, маленький человечек снял с плеч своих огромную, больше его тела, двуличную голову и тонкими, длинными ручками подает ее этим тринадцати пальцам. Художник объяснил, что картина названа: «В руки твои предаю
дух мой». А руки принадлежат дьяволу,
имя ему Разум, и это он убил бога.
Ты возразил, что человек жив не единым хлебом, но знаешь ли, что во
имя этого самого хлеба земного и восстанет на тебя
дух земли, и сразится с тобою, и победит тебя, и все пойдут за ним, восклицая: «Кто подобен зверю сему, он дал нам огонь с небеси!» Знаешь ли ты, что пройдут века и человечество провозгласит устами своей премудрости и науки, что преступления нет, а стало быть, нет и греха, а есть лишь только голодные.
Отношение человека к Богу предполагает драматическую борьбу между царством
Духа и царством Кесаря, прохождение через дуализм, во
имя окончательного монизма, который может раскрыться лишь эсхатологически.
Жесткость совсем не есть жестокость, она есть свойство духовное, а не биологическое, — жертва низшими состояниями
духа во
имя высших состояний, жертва элементарными благами во
имя восхождения и эволюции человека.
И никому из присутствующих, начиная с священника и смотрителя и кончая Масловой, не приходило в голову, что тот самый Иисус,
имя которого со свистом такое бесчисленное число раз повторял священник, всякими странными словами восхваляя его, запретил именно всё то, что делалось здесь; запретил не только такое бессмысленное многоглаголание и кощунственное волхвование священников-учителей над хлебом и вином, но самым определенным образом запретил одним людям называть учителями других людей, запретил молитвы в храмах, а велел молиться каждому в уединении, запретил самые храмы, сказав, что пришел разрушить их, и что молиться надо не в храмах, а в
духе и истине; главное же, запретил не только судить людей и держать их в заточении, мучать, позорить, казнить, как это делалось здесь, а запретил всякое насилие над людьми, сказав, что он пришел выпустить плененных на свободу.
Потом тихо, чуть-чуть, как
дух, произнесла чье-то
имя и вздрогнула, робко оглянулась и закрыла лицо руками и так осталась.
Бунт против пола, хотя бы и во
имя отрицания сексуальности, свидетельствует о серьезной поврежденности
духа, — недаром Церковь так решительно осуждает самооскопление (и не случайно, что, по преданию, его совершил над собой Ориген с чрезмерным своим спиритуализмом).
Космическое природное в евреях, что они имели общим с другими народами, стало оболочкой будущего сверхприродного…» «Израильтяне сравнительно с другими народами были всего менее способны иметь свою собственную историю, менее всего исполнены того мирового
духа, который увлекал другие нации к основанию великих монархий; они неспособны приобрести себе великое, всегда пребывающее
имя во всемирной истории, но именно по этой причине и были наиболее приспособлены стать носителями божественной (der göttlichen) истории (в противоположность всемирной)» (ib., 148–149).
Под
именем Бога и под
именем Вечности разумею я
Дух самой Вечности.
Но так как
имя Божие есть сам Бог, то никто не знает Бога, кроме того самого
духа, который и есть само величайшее и это величайшее
Имя…
Апории, возникающие при определении соотношения между единым абсолютным универсом и относительным бытием, вскрылись бы с еще большей ясностью, если бы Бруно перешел к выяснению природы человеческой личности и индивидуального
духа, который во
имя последовательности тоже пришлось бы признать акциденцией, модусом или феноменом единой субстанции (к каковому аперсонализму и приводит обыкновенно логика пантеизма).
Рассуждая же в восходящем направлении (ανιόντες), скажем, что она не есть душа, или ум, не имеет ни фантазии, ни представления, ни слова, ни разумения; не высказывается и не мыслится; не есть число, или строй, или величина, или малость, или равенство, или неравенство, или сходство, или несходство; она не стоит и не движется, не покоится и не имеет силы, не есть сила или свет; не живет и не есть жизнь; не сущность, не вечность и не время; не может быть доступна мышлению; не ведение, не истина; не царство и не мудрость; не единое, не единство (ένότης), не божество, не благость, не
дух, как мы понимаем; не отцовство, не сыновство, вообще ничто из ведомого нам или другим сущего, не есть что-либо из не сущего или сущего, и сущее не знает ее как такового (ουδέ τα οντά γινώσκει αυτόν ή αΰθή εστίν), и она не знает сущего как такового; и она не имеет слова (ουδέ λόγος αυτής εστίν), ни
имени, ни знания; ни тьма, ни свет; ни заблуждение, ни истина; вообще не есть ни утверждение (θέσις), ни отрицание (αφαίρεσις); делая относительно нее положительные и отрицательные высказывания (των μετ αύτη'ν θέσεις καί οίραιρε'σεις ποιούντες), мы не полагаем и не отрицаем ее самой; ибо совершенная единая причина выше всякого положения, и начало, превосходящее совершенно отрешенное от всего (абсолютное) и для всего недоступное, остается превыше всякого отрицания» (καί υπέρ πασαν αφαίρεσιν ή υπεροχή των πάντων απλώς οίπολελυμένου και έιε' κείνα των όλων) (de mystica theologia, cap.
А если иногда мы и именуем Его такими выражениями, как Единый, Благий,
Дух, Сущий, Отец, Бог, Творец, Господь, мы употребляем их не в качестве Его
имени.
Поэтому аскетический мотив учения Платона следует понимать не в смысле метафизического осуждения тела, но как требование практического, религиозно-этического аскетизма, — во
имя борьбы с греховной плотью ради победы
духа, приводящей к просветлению и тела.
И действие
Духа Святого в таинствах христианских тоже есть Сам Бог, а также и
Имя Божие, которое есть постоянно совершающееся действие силы Божией, энергия Божества, есть Бог.
— Что откладывать, — сказал иеромонах, — я доложу преосвященнейшему; повенчайте, отец Иоанн, повенчайте — во
имя отца и сына и святого
духа — аминь!
— Что же это значит? Пользуясь тем, что я в тюрьме, вы спите там, в редакции. Нет, господа, эдак я откажусь от всякого участия и напечатаю мой отказ, я не хочу, чтоб мое
имя таскали в грязи, у вас надобно стоять за спиной, смотреть за каждой строкой. Публика принимает это за мой журнал, нет, этому надобно положить конец. Завтра я пришлю статью, чтоб загладить дурное действие вашего маранья, и покажу, как я разумею
дух, в котором должен быть наш орган.
И я видел в истории христианства и христианских церквей постоянное отречение от свободы
духа и принятие соблазнов Великого Инквизитора во
имя благ мира и мирового господства.
Фашистские движения на Западе подтверждали эту мысль, они стоят под знаком Великого Инквизитора — отказ от свободы
духа во
имя хлеба.
После этого разрыва начинается бунт, решительный бунт против истории, против мирового процесса, против универсального
духа во
имя живого человека, во
имя личности.
Наиболее русским он был в своем восстании против гегелевского мирового
духа во
имя реального, конкретного человека.
Он противополагает римской идее, основанной на принуждении, русскую идею, основанную на свободе
духа, он обличает ложные теократии во
имя истинной свободной теократии (выражение Вл.
Бог и есть
Дух Св., это Его настоящее
имя.
— «Во
имя отца и сына и святаго
духа!»
— Во
имя отца и сына и святаго
духа, благословляю вас на добрые труды! Прощайте.
И не зная даже
имени его, вы смеетесь над формой его, по примеру Вольтерову, над копытами, хвостом и рогами его, вами же изобретенными; ибо нечистый
дух есть великий и грозный
дух, а не с копытами и с рогами, вами ему изобретенными.
И, отвыкшая в продолжение долгого времени произносить
имя злого
духа, Дуня невольно содрогнулась, когда с чистых, девственных уст ее слетело
имя отца нечестия и вечной злобы.
— Когда бываю восторжен
духом, мои речи еще трудней понять. Сочтешь меня ума лишенным, богохульником, неверным… И все посмеются надо мной и поругаются мне, и будет мое
имя проречено. Орудием яко зло нечистого сочтут меня, человеком, уготованным геенне огненной! — сказал Егор Сергеич. — Дан мне дар говорить новыми язы́ки; новые законы даны мне. И те дары получил я прямо из уст христа и пророка Максима.
— Во
имя Отца и Сына и Святаго
Духа!.. Подь, радость моя, успокойся.
А тогда в College de France было несколько лекторов, придававших своим курсам большой интерес, в особенности публицист-писатель Лабуле, теперь забытый, а тогда очень популярный,
имя которого гремело и за границей. Мы в"Библиотеке"давно уже перевели его политико-социальную сатиру"Париж в Америке". Он разбирал тогда"
Дух законов"Монтескье, и его аудитория (самая большая во всем здании) всегда была полна.
Лондонского колледжа и Университетского колледжа. Если среди их преподавателей и было несколько крупных
имен, то все-таки эти подобия университетов играли совсем не видную роль в тогдашнем Лондоне. Университетский быт и высшее преподавание надо было изучать в Оксфорде и Кембридже; а туда я попал только в 1895 году и нашел, что и тогда в них господствовал (особенно в Оксфорде) метафизический
дух, заимствованный у немцев.
Вышло это оттого, что Вена в те годы была совсем не город крупных и оригинальных дарований, и ее умственная жизнь сводилась, главным образом, к театру, музыке, легким удовольствиям, газетной прессе и легкой беллетристике весьма не первосортного достоинства. Те венские писатели, которые приподняли австрийскую беллетристику к концу XIX века, были тогда еще детьми. Ни один романист не получил
имени за пределами Австрии. Не чувствовалось никаких новых течений, хотя бы и в декадентском
духе.
И с иконоборческим
духом должно бороться не только во
имя веры, но и во
имя культуры, не только во
имя религиозной мистики, но и во
имя культурной символики.
— Во
имя отца и сына и святаго
духа… Учись, — сказал он. — Трудись, брат… Ежели помру, поминай. Вот прими и от меня гривенничек…
— Еще бы не захворать! Во
имя отца и сына и святаго
духа… Еще бы не захворать!
— Во
имя отца и сына и святаго
духа… — шептал он. — Ложись спиной кверху!.. Вот так. Завтра здоров будешь, только вперед не согрешай… Как огонь, горячий! Небось в грозу в дороге были?
«Как это вы бога не боитесь, — произнес он томным, умоляющим голосом, — и призываете нечистого злого
духа, когда только
имя господне могло бы облегчить мои страдания!»
И вот у меня опять недостало
духу разуверить ее и объяснить ей прямо, что Ламберт ее обманул и что я вовсе не говорил тогда ему, что уж так ей особенно предан, и вовсе не вспоминал «одно только ее
имя».
— Бог благословит. Во
имя Отца и Сына и Святого
Духа…
А русский? этот еще добросовестнее немца делал свое дело. Он почти со слезами уверял Юлию, что существительное
имя или глагол есть такая часть речи, а предлог вот такая-то, и наконец достиг, что она поверила ему и выучила наизусть определения всех частей речи. Она могла даже разом исчислить все предлоги, союзы, наречия, и когда учитель важно вопрошал: «А какие суть междометия страха или удивления?» — она вдруг, не переводя
духу, проговаривала: «ах, ох, эх, увы, о, а, ну, эге!» И наставник был в восторге.
Теперь все это уже «дела минувших дней» и «преданья старины», хотя и не глубокой, но предания эти нет нужды торопиться забывать, несмотря на баснословный склад легенды и эпический характер ее главного героя. Собственное
имя Левши, подобно
именам многих величайших гениев, навсегда утрачено для потомства; но как олицетворенный народною фантазиею миф он интересен, а его похождения могут служить воспоминанием эпохи, общий
дух которой схвачен метко и верно.
Даже во
имя Божье, во
имя справедливости, во
имя истины истязают и истребляют людей, совершают насилия, отрицают свободу
духа.
И именно потому, что в достижениях
духа нет «целей», во
имя которых можно и должно лгать, и нет «средств», для которых можно забыть о «целях» и превратить ложь в добро.
Державство этому, поверьте, нисколько не помеха, ибо я не знаю ни одного государственного учреждения, которое не могло бы быть сведено к
духу евангелия; мудрые государственные строители: Хименесы [Хименес Франциско (1436—1517) — испанский государственный деятель, с 1507 года кардинал и великий инквизитор.], святые Бернарды [св. Бернард Клервосский (1090—1153) — деятель католической церкви аскетического направления.], святые Людовики [св. Людовик — король Франции в 1226—1270 годах, известный под
именем Людовика IX.], Альфреды [св. Альфред.